maxonelin

Товарищи - может подскажет кто? Очень хочу фильм по Берроузу "Обед нагишом" (в оригинале Naked Lunch). Весь нет перерыл, даёт ссылки только через осла скачивать, а у меня физической возможности нет. Посоветуете? Где кино скачать??? Ма-а-ама!!! Очень хочу.

а я, уж раз не палка, - то можно раз в 10 месяцев запостить ерунд укакую. Но так - только чтобы обозначить свою присутствие

Ураганный ветер. Шторм. И метель. В Ханты-Мансийск пришло лето!
Из Москвы звонят и рассказывают, как плавится асфальт.
Из Ташкента пишут, как нелегко подобрать юбку, чтобы не липла к телу на такой жаре.
Про Амстердам и Ганновер я вообще молчу - там уже неделю назад было просто невыносимо.
...вопрос на засыпку: когда, наконец, смоет наше Гадюкино...
Ответы просьба оставлять ниже. Если нажать на картинки - они будут немного больше.

Вид из окна! Праздник к нам приходит.


Автомобилистов в расплох не застанешь! Хотя щётки и веники для очистки снега уже давно и с большой любовью законсервированны на летний период в чулане - вместо них можно использовать любое подручное средство. Тут не видно, но дяденька смахиват снег коробкой от CD. 
"Как хотел я-я-я, па-а листве, па-а зАлАтой"


Электроника отказывается верить в белоснежное чудо. Цифры справа на градуснике показывают комнатную температуру. Слева - то, что градусник думает о погоде за окном. Убейте меня, но по-моему, он говорит LOL.


Если кто-то усомнился в правдивости впечатанной внизу каждого кадра дате (04.06.07) - пусть поверит хотя бы табло на здании окружного УВД. Менты никогда не врут! Хотя часы у них спешат - минут на 10.


Центральная площадь. Рабочие всё ещё продолжают разбирать сцену, с которой 1-го июня мэр поздравлял детей с профессиональным праздником (и, кстати, уже тогда накрапывал такой гаденькЫй дождик). Убирать, ясен пень, не спешат. Потому что если снег покроет эти железяки достаточно плотно - это будут уже проблемы коммунальщиков дома правительства, за которыми, собсно, и закреплена площадь.

...Тогда надо - просто немприменно. Не из-за каких-нибудь там достопримечательностей (которых, вообще-то, в Югорске нет). А как биологи в шутке про скрещивание слонов - чтобы тупо позырить.

Ибо Югорск - это, к слову сказать, город контрастов.

Во первых, он - столица самого крупного в мире транспортёра газа ООО "Тюментрансгаз" (это как для ЛукОйла - Лангепас или для Юкоса - Нефтеюганск).
Во вторых, "Тюментрансгаз" - это любимая дочка Газпрома (ну по крайней мере, по словам Миллера) - и поэтому, город крайне раскручен во всех анналах газпромовской имидж-литературы. Не так страшно, что раскрутка эта напоминает агитплакаты времён второй мировой (типа: "а ты съездил в Югорск???").
Гораздо страшнее, что, в третьих, Югорск - это дыра, каких мало. На весь город 3 гостиницы (номера по 2400 за ночь), 2 клуба с музыкой в три четвертых (вечный унс-унс-унс) и пара "ресторанов" с недожаренными беляшами. Все три дня нашего пребывания обедали мы в детском кафе - на неудобных маленьких стульчиках под песенки из славного советского прошлого ("на медведа я, друзья").

Раз уж речь зашла, ехали мы туда на просто так, а дабы добавить к вселенскому восхвалению великого и могучего "Тюментрансгаза" свой тоненький, но вроде как значимый телевизионный голос. Снимали настоящих работяг, с испачканными тасолом лицами - тех самых, которые честным трудом "приносят в копилку страны так необходимые ей кубометры природного газа". Кстати, при наличии маломальской фантазии у югорских пиарщиков, вместо убогих банеров "Югорск - взрослел и рос", по городу вполне можно было бы развесить преведы типа "Папа приносит кубометр газа" - в пелевинском стиле "Папа пьёт кровь земли"; жаль, что углеводороды - уж очень серьёзное дело.

Допущены были даже поснимать условия, в которых эти работяги, после принесения очередного кубометра, отдыхают, расслабляются и лечатся. Шутка ли - оказывается, что, если человека заранее не предупредить, то местный санаторий-профилакторий он ну никак не отличит от всяких там Анап, Сочей и прочей краснодарской белиберды. Даже за морем далеко ходить не надо: в Югорске нет ливневой канализации, а поэтому весь город напоминает иллюстрацию к гоголевским "Мёртвым Душам" (то место, где про лужу).

Зато офис "Тюментрансгаза" из этой лужи...- чтоб у нас всё так эпически торчало. Стоит он в самом центре, и во всех жителях вызывает неподдельное чувство гордости за свой город. При желании можно увидеть в этом торчании и символ непреклонной мощи освоителей природных богатств, и фрейдистский вивимахер. Я увлёкся Делезом. Прав был всё-таки старик насчёт симулякров. Дело в том, что здание в Югорске - это подробная копия офиса Газпрома в Москве. Причём как по форме (планировка, чёрные мерины у входа), так и по содержанию. Когда я оформлял пропуск на входе, мне вдруг сообщили, что я, оказывается, окаю, причём не иначе, как "по провинциальному". Для югорской копии московского уха - это, конечно, невыносимая экзекуция.

Неделю назад произошла радость - снова посылают в командировку. Официальное объяснение - посетить места личной боевой славы. От безутешной скорби и желания выброситься в окно меня спасло несколько абсурднейших вещей. Во-первых, здание нашей конторы - не то, чтобы очень высокое. И во-вторых, несмотря на всех скрещивающихся слонов, в Югорске очень красивые девушки. Город контрастов, ып.

...это теперь не про меня. Ибо пост. А в пост нельзя. Ни-ни.
Даже, если учесть, что без drugs'a я до этого как-то вполне мирно обходился, да и rock-n-roll'a особенно недоставать не будет (всё равно Элвис умер, из Битлз осталься только Маккартни, а Tequillajaz - это уже алкоголь), то, как минимум, с Sex'ом всё сложнее.
О нём, говорят, даже думать нельзя. И мне, если уж положа руку нАсердце, этот ментальный пуританизм глубоко не понятен. Не догоняю я, как можно так вывихнуть себе мозги, чтобы не думать о сексе. Можно не смотреть порнуху, можно перестать ронят ручку на пол, чтобы коллега в джинсах с низкой талией за ней не нагибалась (бедная, она, наверное, думает, что у меня прогрессирующее недержание ручки). Можно даже договориться с этой коллегой, чтобы она перестала сниться время от времени (или хотя бы, если уж сниться - прикрывалась бы чем-нить). Но не думать ва-а-аще...
Тут же весна, товарищи. Вам любой, даже самый закомплексованный, юный натуралист без тени смущения скажет, куда весной перемещаются все мыслительные функции. С весной, как на детском утреннике, всё трогательно и понятно.
Сосульки тают? - думай болтом! Девушки дублёнки расстегнули? - Думай болтом!! Кончились ручки? - ПОДУМАЙ БОЛТОМ и урони пригоршню канцелярских скрепок.

В конце-концов. Должно же быть в человеке что-нибудь порочное (а лучше - много порочного).
И если уж суждено мне умереть в неравной борьбе со своими сексуальными фантазиями - я умру как герой, глядя им в глаза.

Вот тут Петров меня обвиняет в бытовом алкоголизме. Обещает познакомить с хорошим психиатором (он б лучше сам здесь с девушкой какой хорошей познакомился - так нет ведь...с психиатором).
И мне кажется, что убеждать его бесполезно. Я уже не говорю, что будь возможность - Петров начал бы перемешивать "Слезу комсомолки" повилкой(повилкой - это уже по умолчанию, из какой-то ему одной известной генетической ненависти к Ерофееву...тот перемешивал жимолостью). Дело иногда просто доходит до смешного. Человек, для которого нет разницы в количестве звёздочек на коньячной бутылке и который отличить не может белое вино от красного (этот, бл@#$, вид дальтонизма ещё найдёт своего великого исследователя) - никогда не поймёт смыслозиждющего отличия.
Целеустремлённое бухание - это вам не бытовое пьянство.
Но убеждать его - как говорилось уже - бесполезно. Он будет недовольно вздыхать, складывая у мусорного ведра пустые со вчера двушки. Он будет поливать меня, спокойно спящего, из чайника, приговаривая, что на работу уже 15 минут как опоздали (бл@#$, ну раз опоздали, то нахер поливать-то). А потом ещё гордиться, что разбудил, и требовать оплаты такси до работы. Хотя любому нормальному индивиду известно, что пройтись по улице полезно. Осоьбенно с похмелья.
И этот человек ещё смеет меня обвинять в бытовом алкоголизме.
Да я смеюсь ему в лицо!

Через минуту кончится вербное воскресенье. Так же, собственно, символически, как и начиналось.
Накануне, в радостном ожидании рыбного дня я, по пути с работы, купил банку солёной селёдки. Хотелось очень рыбы - и почему-то обязательно селёдки (и купил - так душевно, сразу килограмма, наверное, полтора).
Правда, терпения и аппетита хватило аккурат на одну тушку. Она ведь, стерва, мало того, что и правда очень солёная - в ней костей, как во мне похабных мыслей. До кучи.
Зато в отместку за обманутые ожидания, каждой несъеденной рыбине я дал по имени. Само собой женскому; называть селёдку Петей мне показалось как-то совсем глупо. И теперь этот девичник лежит на нижней полке холодильника, отчаянно пахнет рассолом и каждая, закатив свои просоленные глаза, думает: за что ж ей досталась такая нелёгкая доля. Есть за что. Впрочем, уже вечером я заметил, что одна куда-то пропала (да, собственно, без вариантов - Петров съел: больше некому). По-моему, это была Света.

С тем, что вербы нет даже на вербное воскресенье - можно только смириться. Вчера снег не иначе как с садизмом похоронил первые, фиг знает каким чудом вылезшие из-подо льда кондыки.
Тихо, методично и скорее всего ночью (трагизм достойный пера Достоевского).
Вербу ждали, но она была умнее и не поддалась ни на какие уговоры. Бабулька, которая живёт этажом ниже, с утра выходила смотреть на дворовое дерево. Отломала нижнюю ветку и потом долго вертела её в руках. Искала почки. По-моему, что-то даже шептала. Верба так и не появилась.

"Весна не придёт. И ждать от воскресенья вот даже такусенький кусочек вербного смысла - бесполезно" - подумал я, глядя как старушка, ничего не добившись своими шопотками-заклинаниями, возвращалась к подъезду. Искренне сочувствовал бабулькиному разочарованию. Минут 10 ещё из-под козырька крыши торчали носки её красных резиновых сапог (она всё никак не хотела уходить в дом).
Я выкинул сигарету в октрытую форточку и пошёл лежать на диване - смотреть телевизор. Воскресенье - ленивый день. Прогноз погоды по НТВ.

Двадцать минут первого. Петров решил на ночь глядя постирать трусы, носки и джинсы. Сыпет в стиральную машинку последние остатки порошка...
Я не хотел и не просил, чтобы было попроще. Давно и уже на сто раз известно, что легко не бывает и вообще как-то не по мужски это - хотеть лёгкости.
Только в самой глубокой глубине воображения, уже даже не звуком, а наполовину затухшим эхом - так сладко шелестят шёлковые простыни и сопит за стенкой ребёнок.
Ночь.
Снег засыпал.